Преждевременные роды в 24 недели беременности фото
Содержание статьи
Родился на 24 неделе, а теперь ничем не отличается от сверстников. История белорусского чуда
Степан родился намного раньше срока, в 24 недели, и весил всего 910 граммов. Три недели на ИВЛ, сорок дней в реанимации, тяжелые диагнозы. Врачи делали все, что могли, чтобы малыш жил. И Степан не только живет, но и растет вполне себе обычным ребенком. “Переживаем только за его вес и рост”, — признается его мама. Через какие испытания прошла семья и стоит ли переживать родителям недоношенных детей, мама Светлана рассказала Ребенок.BY.
Светлана говорит, что с будущим мужем Андреем они познакомились на работе. Но служебного романа тогда не случилось. Только спустя год, когда девушка ушла на другое место работы, Андрей нашел ее в соцсетях и предложил встретиться. С тех пор они больше не расставались. Светлана забеременела, и уже на первом УЗИ пара узнала, что у них родится сын.
Трагедия в семье
— На сроке 15 недель в нашей семье произошло несчастье: умер мой родной брат. Я неимоверно тяжело переживала уход родного человека. Сейчас, оценивая мое состояние на тот момент, я понимаю, что мне нужно было обязательно идти к психологу, который, возможно, помог бы мне справиться с этой утратой. Но тогда я об этом не подумала. Только осознание того, что во мне новая жизнь, помогло окончательно не упасть в пропасть. Это было очень тяжелое время. На мой взгляд, именно этот сильный стресс и явился катализатором того, что малыш появился на свет раньше срока.
Первые тревожные звоночки
Шла 23 неделя беременности. Ночью я проснулась от того, что вся пижама была мокрой. Я разбудила мужа, и мы решили, что с утра поедем в женскую консультацию. Но мне не спалось, я шерстила интернет и все-таки решила вызвать скорую помощь. Действуя по протоколу, они отвезли меня в “Мать и дитя”.
Врач осмотрел меня и сказал, что это не воды. Тогда я даже понятия не имела, что для определения подтекания околоплодных вод есть специальный тест, который можно купить в аптеке. Я не знаю, на каком основании и по каким признакам врач решил, что это не воды, но тогда я уехала домой спокойная и начала готовиться к 8 марта. Через 2 дня, за праздничным столом, мне пришлось сменить несколько комплектов одежды: все было мокрым. Я понимала, что что-то явно не так.
Врачи делали все, чтобы сохранить беременность
Проводив маму и свекровь, я быстро собрала вещи, вызвала скорую помощь и стала ждать бригаду. В этот раз прямо с порога приемного покоя врачи определили, что у меня подтекают воды, и отвели меня в предродовую. Команда врачей-профессионалов отделения обсервации “Мать и дитя” делали все, чтобы сохранить беременность. И у них почти это получилось.
Началась 24 неделя беременности, анализы были почти идеальны, а УЗИ радовало врачей и меня. Но вдруг с утра у меня началось кровотечение. Вердикт дежурного врача был неутешителен: отслойка плаценты. В течение пары минут меня переодели, дали позвонить родным и отвезли в операционную на экстренное кесарево сечение.
Малыш родился очень рано
13 марта 2017 года родился наш Степан. Имя для сына мы выбрали задолго до его появления. В науке образности его имя означает “совершенными творениями пространство наполняющий”. Глядя на него сейчас, понимаю, что он в полной мере воплотил значение своего имени.
Степан родился весом 910 граммов и ростом 31 сантиметр. На первый взгляд, вроде бы и вес и неплохой, особенно когда читаешь о спасении 300-граммовых детей. Но родить ребенка в 24-25 недель. Как? При том, что обычно рожают в 40 недель (беременность считается доношенной на сроке от 37 до 42 недель — прим. ред.).
При неплохой массе тела ранние 24 недели играли против нашего Степана. Малыша поместили в «капсулу дозаправки». Он сам не дышал и не ел. 21 день Степан находился на искусственной вентиляции легких. У него развился пневмоторакс, диагностировали кровоизлияние головного мозга 3 степени, пневмонию…
Долгий процесс “выхаживания”
Низкий поклон нашему спасителю, ангелу-хранителю, реаниматологу Санковцу Дмитрию Николаевичу. Всегда максимально сдержанно, доходчиво, с иллюстрациями он рассказывал, что происходит со Степаном. Он спас жизнь нашему сыну и оказался небезразличным к дальнейшей судьбе своего маленького пациента. После того как Степана перевели на второй этап выхаживания, доктор каждую неделю приходил к нам и справлялся о наших успехах.
Сутки после КС я провела в реанимации, а потом меня перевели в палату роддома для мам, чьи дети по той или иной причине “выхаживались” в специальных педиатрических отделениях “Мать и дитя”.
“Грудное вскармливание хотела сохранить во что бы то ни стало”
Через несколько дней после КС началась моя борьба за сохранение грудного молока. Может, конечно, в моем случае борьба — это громко сказано. Я решила, что буду кормить своего ребенка грудью еще задолго до беременности, а когда забеременела, это убеждение только окрепло. Тем более я не сомневалась, что сохранить ГВ мне просто необходимо, когда малыш появился раньше срока.
Опытные акушерки подсказали, как правильно это сделать, дополнительно я искала информацию у консультантов по грудному вскармливанию. Три с половиной месяца я сцеживалась молокоотсосом и только потом впервые приложила ребенка к груди. И у нас получилось 2 года счастливого грудного вскармливания.
Второй этап борьбы за здоровье малыша
Через 40 дней реанимации Степана перевели на второй этап выхаживания, в отделение недоношенных детей. Там мы познакомились с неонатологом Юлией Викторовной Рожко, которая стала нашей феей. Спасибо ей за Степана.
В отделении мы узнали еще об одном диагнозе, который останется с нами навсегда — ретинопатия (ретинопатия — поражение сетчатой оболочки глазного яблока любого происхождения, распространенный диагноз среди недоношенных детей — прим. ред. ). Это был ужасный момент: ваш ребенок может ослепнуть! Мы наблюдались у врачей, ждали, что, возможно, понадобится операция. Выбранная тактика лечения нам помогла, и мы выписались домой без операции, но под наблюдение офтальмолога.
По рекомендации реаниматолога я читала книгу «Недоношенный ребенок», ее автор — всемирно известный норвежский неонатолог Ола Дидрик Заугстад. Она мне очень помогла.
“Хотите плакать — оставайтесь дома”
Когда родился Степан, двоюродная сестра прислала мне такие строчки:
Воплотился на земле маленький творец.
Скоро скажет всем “агу” — ну и молодец.
Эти слова я постоянно шептала себе и Степану в реанимации, чтобы не заплакать. Врачи строго-настрого запретили рыдать у кювеза. Хотите плакать — оставайтесь в палате или дома. Ком подступал к горлу, и чтобы не зарыдать, я читала этот стишок и дальше продолжала рассказывать Степану, какой он молодец, что начал кушать, что начал дышать сам, что набрал вес, что анализы хорошие и не надо больше переливаний крови, что он лежит в кювезе без маски с кислородом и скоро его перенесут в кроватку.
К тому же меня очень мотивировало то, что нужно было сохранить ГВ. Я понимала, что если буду рыдать и накручивать себя, то у меня ничего не получится, поэтому просто заставляла себя думать о хорошем.
Родные и друзья помогали и поддерживали
Хочу сказать спасибо каждому, кто откликался, за помощь. Кто-то передавал лекарства самолетом, кто-то привозил нужные медикаменты фурой, кто-то приходил проведать нас поддержать лично в больницу. Мне звонили, писали, помогали. Никто не оставался в стороне. И, конечно, мы очень благодарны и все помним.
Очень рады были ехать домой, но внутри было столько тревог, столько неизвестности, целый список диагнозов…
Перед выпиской неонатолог, которая кроме всего прочего еще является музой и идейным вдохновителем Республиканского общественного объединения родителей недоношенных детей «Рано», добавила меня в онлайн-проект этой организации. В вайбер-чате организации общались и поддерживали друг друга сотни таких же мам и пап, как я.
Тяжелый первый год
Я уже знала, что нам предстоит нелегкая дорога по дальнейшему выхаживанию Степана, его нужно многому учить. Вернее его надо учить почти всему. Первый год у нас был четкий режим: ЛФК, массаж, наблюдение у специалистов: невролога, пульмонолога, сурдолога, офтальмолога.
ЛФК мы занимались 5-6 раз в день по 15-20 минут. Комплекс упражнений мне показали еще в роддоме. А невролог Ирина Владимировна Жавнеронок (еще одно наше счастье) добавляла свои упражнения, рекомендации и каждый месяц согласно новым умениям и навыкам корректировала наши занятия с массажистом.
Первый год был самым долгим и трудным. Конечно, мы отставали в развитии от сверстников, каждой новой умелке мы безумно радовались как чему-то невероятному. Это поймут только родители особенных детей.
И все наши труды и старания не прошли даром. Сейчас Степану 2 года и 5 месяцев. Отличаемся мы, наверное, только тем, что все еще покупаем одежду в отделе для новорожденных. На мой взгляд, это огромное чудо с нашими исходными данными. Степан — это наше чудо!
Самые маленькие “выхоженные” дети
В декабре в 2018 году в США спасли девочку, которая родилась на 23 неделе и весила всего 245 граммов. Ее выписали спустя 5 месяцев.
В феврале 2019 года в Японии из больницы выписали мальчика, который при рождении весил всего 268 граммов. Малыш появился на свет на 24 неделе беременности.
В Беларуси также достаточно успешно выхаживают малышей, родившихся раньше срока. Несколько лет назад медики ГУ РНПЦ “Мать и дитя” спасли девочку, которая появилась на свет на 27-й неделе и весила всего 520 граммов.
Источник
«Ребенок как бы решает — оставаться ли на свете»
Маленький Артём
Не успел родиться – в реанимацию
Артем Л. родился на 24-й неделе беременности весом чуть больше 600 граммов. Четыре с половиной месяца малыш провел в больнице: месяц в реанимации № 1 Перинатального центра ГКБ № 24, где врачи боролись за его жизнь и стабилизировали состояние, потом в реанимации № 2 – здесь дети находятся до тех пор, пока не смогут дышать самостоятельно. Наконец, когда Артем немного окреп, его перевели на 2-й этаж, в неонатологическое отделение Центра — для дальнейших наблюдений.
Для родителей Кирилла и Виктории Л., Артем — первый и долгожданный ребенок.
— Вика забеременела в 39 лет и за беременностью мы следили очень серьезно, — рассказывает Кирилл Л. — Все шло хорошо, УЗИ были положительные. Ничто не грозило преждевременными родами. Случилось все одномоментно. Пошла кровь, отслоение плаценты… Вике сделали кесарево сечение. Ребенок родился всего 630 граммов весом, живой, но не мог даже сам дышать без ИВЛ.
По словам неонатолога Перинательного центра ГКБ № 24 Карины Бахтикян, срок 24 недели считается «экстремальной недоношенностью»:
— Я работаю в перинатальном центре с 2003 года, и на моей памяти, врачи могли выходить детей, рожденных на сроке не менее 23-й недели. Это самое большее, что сейчас может медицина. А самые маленькие из выхоженных весили не более 450 граммов.
Случай Артема изначально оценивался докторами как очень тяжелый. На этапе 23-24 недель у ребенка не до конца сформированы дыхательная и имунная системы, теплообмен и многие другие функции жизнеобеспечения. Уход и наблюдение за такими детьми – настоящее искусство.
Ежемесячно Перинатальный центр ГКБ № 24 принимает примерно 60-70 недоношенных детей.
Большей частью это дети, рожденные с 34 по 37 неделю (весом около 2 килограммов). Совсем маленьких, как Артем Л., весом до килограмма, очень немного.
По числу оказания помощи женщинам и детям при преждевременных родах, в том числе недоношенным детям с экстремально низкой массой при рождении, Перинатальный центр занимает одно из первых мест среди родильных домов города Москвы.
«Первое впечатление – страх»
Недоношенные детки всегда одеты, потому что голова и ноги — очень сильный источник теплопотери
— Мы увидели сына в первый раз в реанимации на следующий день после родов, — вспоминает отец Артема, Кирилл. — Первое впечатление — страх. Ты видишь крошечное существо, которое помещается на ладошке и притом двигает ручками и ножками. Он как бы еще не до конца очеловечился, еще похож на себя такого, каким был в животе у мамы. Глаза еще не открыты, как у котенка. Мы же привыкли видеть младенцев толстеньких, щекастых — а здесь как будто уменьшенный в размере взрослый человек. Видна вся мускулатура, жилы, сосуды, а кожа, как пергаментная бумага. К тому же — весь в проводах и датчиках, питание — через капельницу, все пищит и моргает…и страшно: непонятно, что делать, что будет дальше, каковы шансы — вообще ничего не понятно!
Неонатолог Карина Бахтикян подтверждает: родителям, у которых родился недоношенный ребенок, первое время и тяжело, и страшно:
— В реанимации маме с папой каждый день говорят, что их малыш может в любой момент умереть. И вот его жизнь висит на волоске неделю, две… А в это время родителям объясняют, что искусственная вентиляция легких может иметь последствия, что косточки у малыша такие хрупкие, что могут в любой момент сломаться, — не потому, что с ним неаккуратно обращаются, а потому что костная система еще не зрелая. Ведь мы должны предупреждать родителей обо всех возможных исходах.
Мы стараемся давать как можно меньше негативной информации, не пугать людей, но родители зачастую сами мучают нас вопросами: «А что будет дальше?», «А будет ли ребенок инвалидом?»
Мне каждый день приходится отвечать на эти вопросы. И я всегда говорю одно: «Не думай о том, что будет завтра. Решай сегодняшние задачи. Так легче пережить все эти этапы. И в какой-то момент все окажется позади». А тот, кто зацикливается, заранее себя обрекает на еще не происшедшие страдания.
«Малыш все чувствует, плакать при нем нельзя»
В отделении реанимации и интенсивной терапии недоношенных детей 24-ой больницы. Фото: Павел Смертин
«Нельзя ни в коем случае думать о плохом, — объясняет уже опытный Кирилл Л. — Нужно иметь только положительный настрой и верить только в лучшее. Мы проверили на себе: поначалу было очень тяжело, но заведующая отделением реанимации по-настоящему запретила нам переживать. Если начинаешь плакать при ребенке – выводят в коридор. Малышу эти эмоции не нужны. Он все чувствует! Причем особенно остро именно в первый период, когда задача родителей и врачей объяснить ребенку, что он должен жить.
Говорят, в эти дни ребенок принимает решение, собирается он оставаться на свете или нет.
Мне кажется, недоношенный ребенок, — это, прежде всего, испытание на доверие к родителям. Он как бы говорит: «Я решил посмотреть, достойны ли вы того, чтобы я с вами был».
Сперва слезы возникают у всех. И мы тоже расклеились: сначала жена, а потом я – до меня дошло через несколько дней. И наш ребенок это почувствовал. Мы сразу же собрались, взяли себя в руки – и все пошло на лад. Ведь это вопрос ответственности за самое дорогое, что у тебя есть – за твоего ребенка».
Как поверить в лучшее
Фото: Павел Смертин
Как только у Кирилла и Виктории родился сын, они сразу оформили все нужные справки и свидетельства, прописали сына в квартире и встали на учет в детский садик. Так они утверждали мысль: сын непременно останется с ними.
«Насколько я уже понял, большая часть людей, которые находятся в реанимации, крестят своих детей, — рассказывает Кирилл Л. — Это придает силы, успокаивает, вселяет дополнительную уверенность в положительном исходе.
Мы крестили Артема сразу после рождения, и ближайшая дата выпала на 9 мая – праздник Победы. Батюшка прямо в реанимацию принес все необходимые принадлежности, но ребенка не трогал и в воду не окунал, только окропил святой водой. Потом нам нужно будет завершить крещение: сына должны занести в алтарь.
В реанимации дотрагиваться до малыша нельзя, только родителям изредка разрешают открыть дверцы к нему в кювез и очень аккуратно протянуть руку. Так с малышом можно общаться. И, говорят, ему это очень нужно.
Когда маму выписывают, она может навещать своего ребенка каждый день. А папа – три раза в неделю. Мы не пропустили ни дня.
Нам отдали сына только через 140 дней. Артема выписали, когда он стал весить около двух с половиной килограммов.
Сейчас мы дома, но строго по плану посещаем врачей и принимаем лекарства. Конечно, с Артемом пока сложнее, чем обычно бывает с маленьким ребенком. Кормление строго по часам, плюс мы должны постоянно принимать дополнительные препараты.
Мама не высыпается из-за кормления по часам, но мы, как можем, помогаем. Родители поддерживали с самого начала тем, что вязали носочки и шапочки для Артема: недоношенные детки всегда одеты, потому что голова и ноги — очень сильный источник теплопотери. До сих пор сын всегда лежит в носочках, таких маленьких-маленьких».
Процент недоношенных детей растет, потому что больше выживают
В отделении реанимации и интенсивной терапии недоношенных детей 24-ой больницы. Фото: Павел Смертин
«Мы очень переживаем за детей, которых выхаживали, — признается Карина Бахтикян. – Сердцем переживаем. И когда они выписываются, мы всегда даем родителям свои мобильные телефоны, чтобы они могли задать какие-то вопросы во время домашнего ухода.
У всех деток, которые родились раньше срока, есть несколько рисков. Например, отслойка сетчатки, пневмония, бронхолегочная дисплазия. В первое время эти «направления» требуют особого внимания, но, как правило, уже через два года риски снимаются.
Я помню свою первую пациентку в 2003 году. Недавно они приходили к нам в отделение. Девочка как девочка, ходит в обычную школу, все у них хорошо. Хотя тогда еще технологии были не такими, как сейчас.
Вначале 2000-х дети с весом 500 граммов еще считались «плодом», а сейчас — ребенком.
Поскольку сейчас выхаживают детей, которые раньше погибали, процент недоношенных с годами как бы увеличивается. Но это говорит не о том, что снижается уровень здоровья женщин, а о том, что медицина продвинулась вперед».
Сейчас Артем Л. весит уже три с половиной килограмма. Кирилл Л: «Артему фактически полгода, — если считать с момента рождения, а если бы мы родились вовремя, — тогда нам 2,5 месяца. Это называется скорректированный возраст: в каких-то моментах мы отталкиваемся от реального возраста, в каких-то — как если бы Артем родился в 9 месяцев».
Неонатолог Карина Бахтикян: «Несмотря на то, что по факту рождения Артему полгода, к нему нужно относиться, как к новорожденному доношенному ребенку. То есть, например, сейчас он не должен уметь больше, чем фиксировать взор и держать головку. Оценивать его развитие нужно со всеми этими поправками. С этими поправками он совершенно нормально развивается, у него нет никаких органических повреждений мозга и я думаю, что прогноз здесь вполне благоприятный».
Редакция благодарит за помощь в подготовке материала проект «Жизнь на ладошке», оказывающий информационную поддержку родителям, дети которых родились недоношенными, помогающий общаться друг с другом и делиться опытом. Благодаря сотрудничеству с благотворительными фондами проект «Жизнь на ладошке» имеет возможность привлекать в Перинатальный центр дополнительную помощь: добровольцы могут стать донорами крови, принять участие в пожертвованиях на медицинское оборудование, а также … связать носочки для пациентов Перинатального центра.
Источник