Для чего назначают утрожестан на 27 неделе беременности

О.А. Пустотина

ГУ Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии РАМН, Москва

Утрожестан — препарат натурального прогестерона в микронизированной форме для перорального и вагинального применения [6, 20]. Он обладает всеми свойствами природного прогестерона и не оказывает побочного действия на обменные процессы, артериальное давление и систему гемостаза, имеющегося в той или иной степени у синтетических аналогов. Утрожестан назначают с целью сохранения беременности при угрозе ее прерывания, привычных выкидышах, программах экстракорпорального оплодотворения [4, 6, 8]. Данные литературы о применении утрожестана весьма разноречивы. Одни авторы считают целесообразным назначение его при угрозе прерывания только в I триместре беременности [12, 15], другие рекомендуют использовать его и в более поздние сроки [6-8]. Отсутствие единого мнения в этом вопросе послужило основанием для проведения нашего исследования.

Известно, что прогестерон является основным гормоном беременности. Он необходим для трансформации эндометрия в децидуальную ткань и подготовки к имплантации эмбриона [2, 12, 21], способствует росту и васкуляризации миометрия, снижает его тонус и возбудимость [6, 15, 16]. Прогестерон-индуцированный блокирующий фактор обеспечивает иммунологическую толерантность организма матери к развивающемуся эмбриону и локальный гемостаз в эндометрии [16, 21]. Кроме того, прогестерон проявляет высокую антиэстрогенную активность, умеренный антиандрогенный и достаточно выраженный антиминералокортикоидный эффект, а также улучшает мобильность сосудов.

До 12 недели беременности его синтез происходит в желтом теле яичников, позднее — в плаценте и прогрессивно увеличивается в динамике беременности [1, 11, 12]. Основная часть, 90 % гормона поступает в кровоток матери, остальные 10 % — в организм плода, где он является предшественником синтеза фетальных стероидов.

В регуляции биосинтеза прогестерона непосредственное участие принимают эстрогены [13]. Они также имеют ключевое значение в формировании и развитии беременности [11, 18]. Продукция эстрогенов у беременной женщины значительно выше, чем у небеременной, причем 80-90 % занимает фракция эстриола.

Синтез эстриола начинается в надпочечниках и печени плода, где из холестерина, поступающего с кровью матери, образуется прегненолон и далее — 16a-дегидроэпиандростерон-сульфат. Это соединение поставляется в плаценту, и в присутствии плацентарных ферментов из него образуется эстриол, который секретируется в материнский кровоток. Секреция эстриола постепенно возрастает в соответствии с увеличением срока беременности и ростом плода [1, 11, 17].

Наиболее часто уровень эстриола в материнской крови используется как маркер внутриутробного состояния плода и используется в программах массового скрининга беременных для исключения пороков развития и хромосомных аномалий [22]. Кроме того, нарушение синтеза эстриола происходит при задержке внутриутробного развития (ЗВУР) плода и плацентарной недостаточности (ПН) [9, 14, 17]. По данным Gerhard I. и соавт. [10], при значительном снижении уровня эстриола перед родами в два раза чаще, чем в общей популяции, рождаются дети с низкой оценкой по шкале Апгар и во столько же раз выше их заболеваемость в течение первого года жизни.

Эстрогены и прогестерон являются основными регуляторами морфологических изменений функционального слоя эндометрия во время менструального цикла и в периимплантационный период. Нарушение секреторной трансформации эндометрия приводит к неадекватному развитию плодного яйца и прерыванию беременности [2, 4, 13]. Наиболее часто к дисхронизации развития эндометрия и прерыванию беременности приводит недостаточная продукция прогестерона желтым телом яичников, которая имеет место при таких заболеваниях женщины, как гиперпролактинемия, гиперандрогения, гипер- и гипотиреоз, хронические воспалительные заболевания органов малого таза, эндометриоз и др. [4, 5].

В то же время механизм прерывания беременности на ранних сроках может быть обусловлен не только недостаточной продукцией прогестерона, но и снижением количества и нарушением синтеза рецепторов к стероидным гормонам в эндометрии [2]. Недостаточность рецепторного аппарата возникает на фоне хронических воспалительных процессов, изменений в матке после внутриматочных манипуляций, тяжелых соматических заболеваний, анатомических изменений внутренних половых органов [3, 4, 5].

Развитие беременности у этих пациентов происходит изначально на неблагоприятном фоне и часто сопровождается нарушением формирования плаценты и развитием ПН. При отсутствии своевременного лечения прогрессирование ПН приводит к стойкому и в ряде случаев необратимому снижению концентрации прогестерона, что, по мнению ряда исследователей, является основной причиной прерывания беременности во второй половине [3, 7, 8].

Мы провели 248 исследований концентрации прогестерона и эстриола в сыворотке крови женщин с одноплодной беременностью и отягощенным соматическим и акушерско-гинекологическим анамнезом с использованием иммуноферментного метода. Их них 190 исследований произведено в 38-40 недель и 58 — в 27-33 недель беременности. Все беременности закончились рождением живых доношенных детей. После родоразрешения проводилось морфологическое исследование последа.

Из обследованных женщин с доношенной беременностью 125 отмечали симптомы угрозы прерывания на различных сроках, у 138 при морфологическом исследовании последа выявлены гистологические признаки ПН, у 95 ПН сочеталась с угрозой прерывания, и у 32 эти осложнения отсутствовали (группа контроля, табл.1).

Данные литературы о концентрации стероидных гормонов в сыворотке крови матери при доношенной беременности разнятся [1, 8]. В нашем исследовании концентрация прогестерона находилась в пределах 458-2232 нмоль/л, эстриола — 10-110 и более нмоль/л.

При неосложненном течении беременности (группа контроля) средний уровень прогестерона составил 1246 ± 467 нмоль/л, при этом 72 % значений было выше 1100 нмоль/л. Средняя концентрация эстриола составила 89 ± 35 нмоль/л с основным (78 %) количеством показателей выше 80 нмоль/л.

При наличии морфологических признаков ПН средний уровень прогестерона достоверно (р Длительно текущая ПН приводит к нарушению состояния и ЗВУР плода [3, 14]. Морфологическое исследование последов у 20 детей с ЗВУР выявило признаки суб- и декомпенсированной ПН. В этой группе мы отметили максимальное количество низких концентраций плацентарных стероидов: 90 % у прогестерона (р В группе женщин с угрозой прерывания на различных сроках беременности большинство значений концентрации исследуемых гормонов также было снижено (р Таким образом, несмотря на значительные колебания концентрации стероидных гормонов в сыворотке крови матери при доношенной беременности, выявлено достоверное их снижение при ПН и угрозе прерывания беременности, наиболее выраженное при сочетании этих осложнений друг с другом и с ЗВУР плода.

Как известно, основы для дальнейшего течения беременности закладываются в I триместре. Нарушение развития и инвазии плодного яйца приводит к угрозе прерывания беременности, ПН, гестозу [3, 9, 24]. Из 190 женщин, которым гормональное исследование проводилось при доношенной беременности, 115 перенесли угрозу выкидыша в I триместре. У 62 % из них она сохранилась и во второй половине, у 78 % сформировалась ПН, у 45 % эти осложнения сочетались друг с другом, у 46 % развился гестоз различной степени тяжести.

Шестьдесят пять процентов женщин с угрозой прерывания в I триместре беременности имели эндокринные нарушения (гиперандрогению надпочечникового и/или яичникового генеза, гиперпролактинемию, заболевания щитовидной железы), сопровождающиеся недостаточным синтезом прогестерона в яичниках. Как известно, именно прогестероновая недостаточность является одной из основных причин невынашивания беременности и в ряде случаев — бесплодия [4, 5].

Привычное невынашивание, первичное или вторичное бесплодие имелись в анамнезе у 55 % женщин этой группы. Кроме того, 64 % беременных страдали хроническими воспалительными заболеваниями половых органов, 17 % имели пороки развития и 11 % множественную миому матки, 27 % — рубец на матке после кесарева сечения или консервативной миомэктомии. Более трети (37 %) беременностей наступило после стимуляции овуляции, или экстракорпорального оплодотворения и подсадки эмбриона, или после заместительной терапии гестагенами во вторую фазу цикла.

Признаки угрозы прерывания (тянущие боли в низу живота и в области поясницы, кровяные выделения из половых путей) были выявлены на 4-7 неделе беременности, из них у 53 % при ультразвуковом исследовании обнаружена частичная отслойка хориона.

Всем беременным проводилась комплексная терапия, включающая в себя спазмолитические (преимущественно но-шпа, магне В6, свечи с папаверином, баралгин), метаболические (актовегин, аскорбиновая, фолиевая кислота, кокарбоксилаза), кровоостанавливающие (дицинон, викасол) и другие средства. У 60 из них в комплекс лечения мы включили препарат натурального прогестерона — Утрожестан по 100-200 мг два-три раза в день перорально или вагинально.

Сорок пять женщин, вошедших в группу сравнения, прием Утрожестана прекратили в 12-16 недель беременности, на фоне постепенного в течение 7-10 дней снижения дозы препарата. В основной группе, состоящей из 15 женщин, Утрожестан назначался и после этого срока по 200-300 мг (по одной таблетке два-три раза) в день до 35-36 недели беременности (постепенно снижая дозировку в последнюю неделю).

Пятнадцати беременным контрольной группы проводилась комплексная сохраняющая терапия без препаратов прогестерона. Почти у всех (87 %) из них угроза прерывания сохранилась и на более поздних сроках (табл. 2). У 80 % пациенток проводилась инфузионная терапия b-миметиками с последующим длительным пероральным приемом их в таблетированной форме. Около половины (47 %) беременностей осложнились гестозом различной степени тяжести. Во всех последах при гистологическом исследовании были выявлены признаки ПН, в 27 % сочетающиеся с ЗВУР плода.

Включение препаратов прогестерона в состав комплексной терапии угрозы прерывания беременности привело к улучшению этих показателей: достоверно (р Общепризнано, что недостаточный синтез прогестерона яичниками является частой причиной угрозы прерывания беременности на сроке до 12 недели. [3, 15]. Но не все разделяют мнение о том, что угроза прерывания беременности в более поздние сроки может быть также обусловлена недостаточным синтезом прогестерона, но только в плаценте.

Мы провели сравнительный анализ концентрации прогестерона в сыворотке крови 40 пациенток, поступивших на стационарное лечение в связи с выраженной угрозой прерывания в 28-33 недели беременности, и 18 беременных в эти же сроки с неосложненным течением гестационного процесса (табл. 1). Концентрация прогестерона в обеих группах находилась в пределах 327-1209 нмоль/л. Средний уровень его на фоне угрозы прерывания беременности был достоверно (р Известно, что прогестерон обладает выраженным токолитическим действием, механизм которого связан с активацией b-адренергической реакции миометрия. Недостаточный синтез его в плаценте приводит к неполному блокированию a-адренорецепторов и окситоцинового эффекта простагландина F2a, в результате чего сократительная активность матки усиливается [6, 8, 19].

Двойной слепой плацебо-контролируемый эксперимент, проведенный R. Erny и соавт. [8], показал, что пероральный прием 400 мг Утрожестана во всех случаях угрозы прерывания беременности на 30-36 неделе инициировал увеличение через час на 50 % концентрации прогестерона в миометрии. Этот рост у 80 % беременных привел к уменьшению сокращений матки, хотя и не настолько сильному и быстрому, как при внутривенном введении b-миметиков. Noblot и соавт. [19] показали, что 100 %-ных результатов можно добиться совместным использованием утрожестана и b-миметиков, так как их действие дополняет друг друга. Эта комбинация позволяет снизить дозу и длительность введения b-миметиков, уменьшая опасность сердечно-сосудистых осложнений и сокращая срок госпитализации [7].

Мы провели сравнительную оценку эффективности лечения угрозы прерывания в 27-33 недели беременности внутривенными инфузиями b-миметиков и при сочетании с ними препаратов прогестерона.

В одной группе, состоящей из 25 беременных, для купирования маточных сокращений проводилось внутривенное капельное введение 5 мг гинипрала в 400 мл 6 % раствора хлорида натрия в течение 6-8 часов с последующим переходом на таблетированный прием препарата. Пяти (20 %) беременным потребовалась повторная инфузия раствора в последующие 1-2 суток в связи с неполной релаксацией матки. В дальнейшем прием гинипрала осуществлялся по одной таблетке (0,5 мг) шесть раз в день, с постепенным снижением дозы до 0,5-1 таблетки четыре раза в день. Препарат назначался длительно — до 36-37 недели беременности. У 12 % женщин через две-три недели после стационарного лечения угроза прерывания возобновилась. Им вновь была проведена инфузионная терапия b-миметиками с положительным эффектом.

Пятнадцати беременным второй группы одновременно с инфузией b-миметиков назначалось 400 мг Утрожестана перорально или вагинально однократно. Со следующего дня доза его снижалась до 300 мг (по одной таблетке три раза в день) и сочеталась со спазмолитическими средствами (но-шпой — перорально или внутримышечно, магне В6). Через 5-10 дней прием Утрожестана продолжался по 100 мг два раза в день до 35-36 недели беременности (с постепенным снижением в последнюю неделю), спазмолитические средства назначались по мере необходимости. Положительный эффект от проводимой терапии в первые сутки был достигнут в 93 % случаев, и только в одном потребовалась повторная инфузия b-миметиков. В дальнейшем признаков выраженной угрозы прерывания беременности не отмечалось. В обеих группах родились живые доношенные дети, при морфологическом исследовании последов выявлены признаки ПН.

Таким образом, полученные результаты показали, что применение Утрожестана было оправданно для лечения угрозы прерывания во второй половине беременности. Сочетание его с внутривенным введением b-миметиков привело к более быстрому достижению спазмолитического эффекта и в 5,7 раза снизило необходимость их повторных инфузий. Кроме того, назначение поддерживающей дозы Утрожестана в 200-300 мг/сут в сочетании со спазмолитическими средствами (но-шпой, магне В6) способствовало дальнейшему благоприятному течению беременности без терапии b-миметиками.

Литература

1. Баграмян Э.Р., Фанченко Н.Д., Колодько В.Г. // Акушерство и гинекология. 1986. № 6. С. 33-6.

2. Кондриков Н.И. // Журнал практической гинекологии. 1999. Т. 1. № 1. С. 12-9.

3. Подтетенев А.Д., Братчикова Т.В., Орлов Е.Н. Стероидные гормоны и их роль в течении беременности // М., 2000. 222 с.

4. Сидельникова В.М. Привычная потеря беременности // М.: Триада-Х, 2002. 304 с.

5. Сметник В.П., Тумилович Н.М. Неоперативная гинекология // Медицина. 1999. С. 7-69.

6. De Lignieres B. // Clin. Therap. 1999. Vol. 21. P. 41-60.

7. Erny R., Pigne A., Prouvost C. et al. // Am. J. Obstet. Gynecol. 1986. Vol. 154. P. 525-9.

8. Ferre F., Uzan M., Janssens Y. et al. // Am. J. Obstet. Gynecol. 1984. Vol. 148. P. 26-34.

9. Ficicioglu C., Kutlu T. // J. Obstet. Gynecol. 2003. Vol. 23(2). P. 134-7.

10. Gerhard I., Fitzer C., Klinga K. et al. // J. Perinat. Med. 1986. Vol. 14. P. 279-91.

11. Goharkhay N., Stanczyk F.Z., Zhang L., Wing D.A. // J. Matern. Fetal. Med. 2001. Vol. 10(3). P. 197-202.

12. Graham J.D., Clarke C.L. // Endocr. Rev. 1997. Vol. 18. P. 502-19.

13. Henson M.C., Pepe G.J., Albrecht E.D. // Endocrinol. 1987. Vol. 121. P. 1265-71.

14. Ilagan J.G., Stamilio D.M., Ural S.H. et al. // Am. J. Obstet. Gynecol. 2004. Vol. 191(4). P. 1465-9.

15. Kumar S., Zhu L.J., Polihronis M. et al. // J. Clin. Endocrinol. b. 1998. Vol. 83. P. 4443-50.

16. Lockwood C.J., Krikun G., Schatz F. // Ann. N. Y. Acad. Sci. 2001. Vol. 943. P. 77-88.

17. Mucci L.A., Lagiou P., Tamimi R.M. et al. // Cancer. Causes. Control. 2003. Vol. 14(4). P. 311-8.

18. Murphy Goodwin T. // Am. J. Obstet. Gynecol. 1999. Vol. 180. P. 208-13.

19. Noblot G., Audra P., Dargent D. et al. // Eur. J. Obstet. Gynecol. and Reprod. Biol. 1991. Vol. 40. P. 203-9.

20. Norman N.R., Morse C.A., Dennerstein L. // Fertil. Steril. 1991. Vol. 56. P. 1034.

21. Piccinni M.P., Scaletti C., Maggi E., Romagnani S. // J. Neuroimmunol. 2000. Vol. 109. P. 30-3.

22. Sharony R., Grinshpun-Cohen J., Rabi K. et al. // J. Maternal. Fetal. Neonatal. Med. 2003. Vol. 13(5). P. 300-4.

23. Szekeres-Bartho J., Barakonyi A., Par G. et al. // Int. Immunopharmacol. 2001. Vol. 1. P. 1037-48.

24. Zeisler H., Jirecek S., Hohlagschwandtner M. et al. // Wien. Klin. Wochenschr. 2002. Vol. 114(12). P. 458-61.

Источник